Часто православным священникам, да и просто воцерковлённым людям, задают вопрос, почему христиане называют себя «рабами Божьими»? Слово «раб» ассоциируется всегда с чем-то заведомо униженным, бесправным. Раб вынужден тяжело работать, он принадлежит своему хозяину, который его нередко жестоко бьёт. Вот и не вяжется в сознании людей образ Всемогущего милостивого Бога, Который есть Любовь, и униженного бесправного раба.
На подобный вопрос обычно дают ответ, что слово «раб» в связке со словом «Бог» понимается не как «раб на галерах» или «раб на плантациях», а как РАБотник, соРАБотник Божий, т.е. тот, кто РАБотает для Бога, трудится во Славу Божию. Вроде всё так, но это объяснение даже меня устраивало не до конца…
Недавно мне попалась на глаза публикация о докторе Евгении Боткине, лейб-медике семьи царя Николая II. С 1908 года Евгений Сергеевич был приставлен к часто болеющей императрице Александре Фёдоровне и страдающему гемофилией наследнику цесаревичу Алексею.
Евгений Сергеевич Боткин, 1865-1918
Все знают о бесконечной преданности доктора Боткина царской семье, вплоть до мученической кончины. В 1917 году, после падения монархии, Е.С. Боткин остался с ними в Царском Селе, а затем последовал за ними в ссылку. В Тобольске он открыл бесплатную медицинскую практику для местных жителей. В апреле 1918 года вместе с царской четой и их дочерью Марией был перевезён из Тобольска в Екатеринбург. Мог не ехать, но вызвался сам.
Дневниковые записи Николая II и Александры Федоровны во время екатеринбургского заточения упоминают Евгения Сергеевича неоднократно. Удивительно: по мере того как тюремные условия становились все более жёсткими, значение такой благородной и умиротворяющей личности, как доктор Боткин, только росло. Теперь фактически лишь через него шли все переговоры с тюремщиками из охраны «Дома особого назначения» и исполкома Уралоблсовета.
Картина П.А. Мурахина «Расстрел царской семьи»
Девятого июля, за неделю до страшной ночи расстрела в ипатьевском подвале, Евгений Сергеевич начал писать длинное письмо своему однокашнику по учебе в Медицинской академии. В этом последнем прижизненном письме – весь Е.С. Боткин.
«Ты с драгоценным для меня доверием поинтересовался моей деятельностью в Тобольске. Что же? Положа руку на сердце, могу тебе признаться, что и там я всячески старался заботиться «о Господнем», «како угодить Господу»… И Бог благословил мои труды, и я до конца дней своих сохраню то светлое воспоминание о своей лебединой песне. Я работал там изо всех своих последних сил, которые неожиданно разрослись там…»
Цесаревич Алексей Николаевич Романов
Из той же статьи мы узнаём, что отношения доктора и его царственных подопечных были идиллическими – цесаревич Алексей писал ему: «Я Вас люблю всем своим маленьким сердцем!», а Боткин, будто в ответ, признавался: «Своей добротой они сделали меня своим рабом!»
Словно молнией поразила меня эта мысль! Конечно, всё так очевидно! Не раб-невольник, а раб, который беззаветно и преданно служит ПО ЛЮБВИ! Который ради объекта своей любви будет и тяжело трудиться, и ночами не спать, и сутками не есть, и на всё готов не потому, что ДОЛЖЕН, а потому, что ЛЮБИТ! И даже до смерти будет предан объекту своей любви, как и Господь возлюбил нас вплоть до смертной кончины на Кресте.
Дерзну предположить, что именно такими рабами мы хотим быть для Бога, Который Сам и есть Любовь.
Статью прислала Ульянкина Ольга.